10 июня 2004 г.

Я стою в тех же палатах, что и в «Мужском совете», палаты из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

На троне на этот раз – Богиня. Она вся как из солнца – сияет желтым светом, оптически какая-то текучая, с очень сияющим добрым взглядом, коса – до пола и ниже, кольцами на полу сворачивается. Богиня приказала поставить диваны, теперь удобно и мягко будет сидеть женщинам напротив друг друга. Не на лавках вдоль стен, как во время мужского совета. Кроме того, она велела поставить между диванами столики и соки, и другие напитки принести.

Приходит амазонка. Ей лет 18-20. Она в кожаном костюме с голым пузом. Но в таком можно ходить по улице в духе молодежной моды. Костюм коричневый, кое-где украшен металлической фурнитурой. Амазонка сразу садится и пьет сок через трубочку. Рядом входит и садится Ведьма, теперь она полная дородная женщина лет 40, а была раньше карга, в других образах. Она в драгоценностях, перстень крупный на руке, каштановые меллированные волосы, модная стрижка, пышет энергией. Я сначала думала, что они не знакомы, но Ведьма выдавила «Здрасьте». Видно, что к Амазонке у нее что-то не то.

Прибежала гейша, она танцовщица, только что – с выступления. На ней тот наряд, в котором она выступала: восточные шаровары, разрезанные на ленточки, и такие же рукава, скрепленные блестящими манжетами. Она готова хоть сейчас и здесь станцевать. Ее вид говорит: «Ну что тут у вас?! Может, я и вам станцую?» Она пьет жадно сок, стараясь отдышаться.

Фея – в сиреневом полупрозрачном наряде, не садится, стоит слева от меня, ближе всех к Богине. В руках у нее хрустальная волшебная палочка. Лицо выражает некоторое беспокойство, сострадание, желание что-то по привычке исправить, подлечить.

Все трое – Ведьма, Амазонка и Фея – слева. А справа – сидит гейша, потом приходит жена. Ей на вид лет 36. Она в строгом костюме темном, застегнутом под горло. Юбка чуть выше колена, но не на много. У нее сжатые губы, напряженное выражение лица. Садится – руки на портмоне, ноги зажаты, в лице напряг. Мне ее жалко, хочется ее обнять.

Амазонка подвигает жене сок, но та вежливо кивает головой в знак благодарности, но не притрагивается к нему. А я вижу, что она хочет сока, но не смеет себе этого позволить.

Справа входит и садится ближе к Богине Королева в настоящих королевских одеждах, сияющем драгоценностями белом платье с высоким королевским воротником, в золотой короне, уложенных высоко волосах, ей лет 36-40, ее глаза тоже сияют, но земным светом. Она ощущает себя главной среди земных женщин. И справа получается, сидят Королева, потом гейша, а ближе ко мне жена. Я же напротив Богини, тоже в торце стола. Богиня спустилась с трона и подошла, села на кресло напротив меня. Не продавливает кресло, как земные женщины.

«Мы тебя слушаем», - говорит Богиня.

- Вы сами видите, какая у меня проблема. Я не хочу тебя обидеть, - обращаюсь я к жене, - но вы видите, что ей нужна помощь.

Я обнимаю жену, сев к ней на диван, она плачет у меня на плече.

Богиня говорит мне:

- Вот и хорошо, так и держи ее.

Все становятся вокруг нас, мы с плачущей на моем плече женой, теперь оказались к кругу посреди зала. Женщины направили руки ладонями к нам, а перед этим какая-то энергия бегала по кругу между ними, смешивая их энергии. Мне это очень понравилось, я не хотела почему-то получать дискретно от каждой из них энергию. Потом поток от их рук стал влиять на нас. Жена перестала плакать, ее одежды стали меняться – от вечерних воздушных до спортивно-пляжных. Она удивленно оглядывает себя. Затем женщины расступаются в одном месте и образуется световой коридор, по которому идет мужчина. Это мой внутренний мужчина, с которым я регулярно общаюсь, но он в смокинге, а я привыкла видеть его в набедренной повязке. Он подмигивает мне, берет под руку жену и уводит ее в световой проход. Я ревную. То со мной, со мной, а теперь – с ней.

Подхожу к Богине.

- Что теперь там с ней будет? - спрашиваю ее, а сама волнуюсь, что и с ним будет, не променял ли он меня на нее.

Богиня показывает свиток, разворачивает его – это как телевизор. Там я вижу, как мой мужчина подводит жену, всю в приглушенно-персиковом платье с большим шлейфом, красивую и очень женственную к цареву сыну, который так и одет в расшитом драгоценными камнями кафтане, как и в мужском совете. Тот ведет ее в храм, они пошли причащаться. Там они становятся на колени, он говорит, что всю жизнь ждал ее, она внутренне тает, слушая это, и признается, что без него ей было очень плохо, а теперь – она счастлива быть с ним.

Они встают, выходят из храма, смотрят друг на друга. Ему становится 36 лет, а было 22-24. Его одежда меняется на современную. Она улыбается ему обворожительной улыбкой, от которой по-хорошему слепит глаза. Целуются.