Опубликовано: Вознесенская Е.Л. Инициационная арт-терапия как отклик на потребности современного клиента // Простір арт-терапії: Разом з вами: Збірник наукових статей / За науковою ред. А.П. Чуприкова, О.А. Бреусенка-Кузнєцова, О.Л. Вознесенської. – К., 2006. – С. 13-23.

А также на украинском языке: Вознесенська О.Л.Ініціаційні техніки в арт-терапії // Наукові записки Інституту психології ім.. Г.С.Костюка АПН України / за ред. академіка С.Д. Максименка. – К.: Главник, 2005. – Вип. 26, в 4-х томах, том 1. – С. 267–271.

Слово «инициация» чуждо уху современного человека. Оно ассоциируется с чем-то далеким, давно забытым, архаичным, чужим, таинственным и не имеющим отношения к веку развития наук и технологий. Однако все чаще термин «инициация» встречается в социальных науках. Для анализа инициационных арт-терапевтических технологий и их воздей­ствия на современного клиента требуется вначале рассмотреть основные понятия.

Инициация происходит от латинского initio – начинать, посвящать в таинство и initiatio – совершение таинств. Инициация – это действия, как правило, обрядовые, с помощью которых совершается и формально закрепляется смена социального статуса индивида, происходит включение его в какое-либо замкнутое объединение, приобретение им особых знаний, а также функций или полномочий [16]. Во всех традиционных культурах существовали обряды посвящения, половозрастные инициации, при которых юноши и девушки по­лучали статус равноправного члена общества, являющиеся важнейшим этапом социализации личности. Чтобы «стать взрослым» требовалось достойно пройти испытания. Иногда инициации принимали просто чудовищные формы, однако их проведение было полезным с точки зрения общества [14]. Благодаря им поддерживался закон и порядок, традиции и обычаи, осуществлялась передача социального и религиозного знания в племени.

С эзотерической точки зрения, инициация – посвящение ученика в тайное знание. Обычно инициация “представляется собой особый ритуал, в который входит очищение и освящение ученика, различные испытания и символические обряды. Мистическое посвящение ведет свое происхождение от возрастных инициаций, или “обрядов зрелости”, широко распространенных в первобытном обществе” [24]. Ритуалы инициаций используют и современные эзотерические общества и религиозные секты. После прохождения риту­­ала инициации, который по своей внутренней сути приводит к ”расширению сознания и бытия”, происходит воссоединение человека с Отцом, с Божественным и приобретение черт божественного [12]. Каждая традиция как архаичная религиозная, так и современная эзотерическая, создает свой миф, культурный идеал общества в виде обожествляемого первопредка, Героя или божества, которому уподобляется посвящаемый. И традиция же предлагает человеку лично пройти по легендарному пути, проложенному Героем, преодо­леть трудности, испытания и получить в собственные руки “исцеляющий эликсир” или “божественную мудрость”. Вся инициация, ее антураж и события насыщены глубочайшими архетипическими символами и являются проигрыванием сокровенных мифологем племени. Священные предметы и ритуалы, включаемые в инициацию, помимо многопланового сакрального смысла, выполняют психологическую функцию знаков, “стимулов-средств”, используемых для вхождения человека в новую социальную роль и овладения ею. Каждый, принявший инициацию, “спускаясь” в глубины бессознательного, познает мир сущностный, мир нуменов и становится Героем – избранным Богом.

Инициацию возможно рассматривать и с экзистенциальной точки зрения как столкновение и взаимодействие и, в конечном счете, осознание базовых конечных данностей существования – телесности, смерти, одиночества и зависимости, выбора и ответственности. Таким образом, инициация – это смерть и новое рождение, прекращение собственного существования, сознательное саморазрушение, отказ от своих собственных чувств, желаний, разрушение Эго – растворение в Бесконечном, полное разотождеств­ление со своим “Я” физического тела, единение с Космосом.

Инициация, с одной стороны, – экзамен на соответствие новому уровню своей личностной и социальной зрелости, с другой – «инструкция» для правильного прохождения следующей стадии жизни. Инициируемый узнает о них, принимает и включает в структуру своей новой – взрослой – личности. Е.М.Мелетинский, описывая инициацию, представ­ленную в мифах, отмечал, что она отражает переход посвящаемого из одной социальной группы в другую, своеобразную «космизацию» личности героя, уходящего из однородной общности женщин и детей. В символике инициации отражается с одной стороны мотив индивидуации, а с другой – вхождения в иной социум [15].

По словам М. Элиаде, исследователя мифологии и обычаев традиционных обществ, инициация включает «постижение Священного, Смерти и Сексуальности» (причин экзис­­тенциальной тревоги и составляющих экзистенциального опыта) [22]. В.Я.Пропп выделял во всем многообразии волшебных сказок два сюжетных цикла – цикл посвящения (или инициации) и цикл смерти. Автор считал, что оба эти цикла сливаются в один, поскольку посвящение практически всегда включает либо умирание и оживление героя, либо путешествие в страну мертвых или иное царство, т.е. мотив инициации покрывает мотив смерти [18]. Часто посещением страны мертвых в инициатическом путешествии имеет целью приобретение мудрости и знаний.

Как видно из приведенных примеров, важным элементом посвящения была встреча неофита со смертью либо в символической форме, либо в ходе реального, смертельно опасного испытания. Психологический смысл этого устойчивого мотива ясен – посвящаемый должен расстаться со своей прежней жизнью и вступить в новую.

Исследования в глубиной психологии и мифологии [17, 7, 8, 26] показывают, что переживание «смерти – возрождения», «перехода» являются архетипическим процессом, т.е. проявлением механизмов бессознательного («коллективного бессознательного» по К.Г. Юнгу). Это означает, что «ритуал перехода», инициация соответствует динамике архе­типических процессов и является ее выражением в данный период развития личности. Ритуалы перехода, инициации архаичных культур проигрывали вовне темы бессознатель­ного, позволяя их встретить осознанно, снимая внутреннюю напряженность, присущую кризисным периодам жизни человека. Они направляли, сопровождали и социализировали бессознательный поток, создавали безопасный контекст для его проявления. «Выражение «ритуал перехода» показывает, что человек перешел с одного уровня своего опыта на другой. Совершение ритуала перехода говорит о социально признаваемом праве на изменение или трансформацию – праве вступить на новый уровень своего развития» [23].

Инициация подразумевает отмирание неадекватных и неактуальных жизненных паттернов и рождение новых, более соответствующих статусу инициируемого. Таким образом происходит трансформация, изменение. И именно поэтому ритуалы так таинственны и производят такое пугающее впечатление. В психологическом смысле инициация происходит тогда, когда человек действует вопреки природным инстинктам и открывает в себе возможность движения к осознанию. С инициируемым происходит онтологическое изменение, что потом находит свое выражение в перемене внешнего статуса.

На протяжении истории, инициации сопровождали переход человека в иную, более высокую социальную нишу: в детстве – это переход в мир взрослых, в период зрелости – посвящение в вожди или жрецы. При успешном преодолении испытаний посвящения следует удовлетворительное социальное функционирование, неуспешность равносильна иск­­лючению из социума, изгнанию, одиночеству и, в конечном счете, смерти.

Как осуществляется этот переход в современном обществе? В условиях современных социальных трансформаций в большинстве цивилизованных обществ сохранились лишь «рудименты» инициаций, утратившие свой глубинный смысл и структуру. Некоторым подобием инициации возможно считать вступление в пионерию и комсомол в советские времена, некоторые религиозные обряды, скаутские лагеря и отряды. Они могут рассматриваться как своего рода ступеньки на пути взросления. Еще одним примером современной инициации может служить защита диссертации с присущей ей ритуальностью как посвящение и принятие в узкий круг профессионалов высокого уровня. Защите предшествует преодоление испытаний – написание работы, прохождение предзащиты и т.д. – как и при традиционной инициации. Ущербными, однако, являются в современном обществе инициации мужественности и женственности как естественных внутренних проявлений личности человека. Армия со своей авторитарной структурой не всегда дает человеку возможность осознать свое предназначение и место в мире. Деструктивность армии как института социализации и инициации мужественности показывает избегание службы многими молодыми людьми.

Таким образом, инициация должна занимать важное место в психической жизни индивида, а внешние церемонии и ритуалы – соответствовать психологическому образцу изменения и роста. Рассмотрим теперь инициацию с точки зрения психотерапевтического воздействия.

Юнг отмечал тот факт, что инициация тесно связана с исцелением. Когда психологические паттерны реагирования становятся неадекватны социальному статусу человека, но отсутствует возможность их трансформации и развития, происходит «инфицирование» и, в конечном счете, разложение всей психики индивида.

Современный психотерапевтический процесс и процесс ритуальной инициации или посвящения имеют много общего. Различные формы инициатического действа преследуют всегда одну цель – душевную трансформацию посвящаемого, перевод его сознательного функционирования на качественно иной уровень. Лечение и инициация в древности во многом совпадали как по форме, так и по содержанию. На сходство инициации и психотерапии обращал внимание еще К.Г.Юнг. Религиозные церемонии иници­ации ускоряют естественный ход развития и заменяют спонтанное возникновение символов сознательно распределенными и предписанными традицией. При прохождении пси­­хоанализа происходит природный процесс продуцирования символов, их осознания и трансформации бессознательного, аналогия которого с инициацией естественна. Анализ бессознательного, используемый врачом в терапевтических целях, может рассматриваться как современный процесс инициации.

В последнее время ряд психологов и исследователей разработали методы и психотехнологии, основанные на практике инициаций, в основу которых положены древние церемонии и ритуалы перехода. Эти психотехнологии используются как в работе с детьми, подростками, молодежью, так и с другими категориями клиентов. Современный человек живет в мире, следуя собственным стереотипам и моделям поведения, некритично относясь к реальности собственного существования, не осознавая неконструктивность своих поведенческих моделей, неэффективность их использования.

Инициации способствуют социально-психологическому росту в потенциально кризисные периоды изменения и перехода от юности к зрелости, на жизненно важных стадиях формирования в душе образа своего «я», само-идентификации. Часто такие практики включают период одиночества и изоляции среди дикой природы, позволяет вступить в контакт с экзистенциальными данностями, погрузиться на более глубокие уровни существа, и, пройдя через свои страхи, беспокойства и подавленные эмоции, рассмотреть свои системы убеждений и установок, подумать над вопросами «кто я?», «куда я иду?», «что я делаю со своей жизнью?».

Человек открывает для себя содержание экзистенциальных данностей через глубокую личностную рефлексию. Катализатором процесса рефлексии часто служит экстремальный опыт, связанный с «пограничными» ситуациями – угроза смерти, принятие важного необратимого решения или крах базовой смыслообразующей системы. Согласно И. Ялому, условия просты: одиночество, молчание, свобода от повседневных отвлечений, которыми каждый заполняет мир своего опыта, и именно они искусственно создаются в современных инициатических технологиях [26]. Рефлексия, по сути, является самым древним способом познания психической реальности. Сознание человека познается прин­ципиально иначе, чем внешний мир, путем внутреннего созерцания. В.Вундт считал рефлексию единственным методом, при помощи которого постигается уникальный предмет психологии – непосредственный опыт субъекта. «Осознанное погружение в себя является, на практике, одним из классических методов творческого гения и может использоваться преднамеренно. Оно направляет психические энергии в глубину и приводит в действие затерянный континент подсознательных детских и архетипических образов» [12, с. 54].

Такое прямое соприкосновение с экзистенциальными данностями существования приводит к открытию, укреплению внутренних ресурсов, способностей справляться со стрессом, страхом неведомого. Успешное переживание трудностей на опыте подтверждает и утверждает скрытую силу личности, таким образом происходит рождение зрелого «я». Появляется более глубокое доверие к себе, уверенность, происходит изменение многих ограничивающих стереотипов системы представлений и поведенческих шаблонов.

Д. Хендерсон разработал модель анализа, рассматривая его как воспроизведение древнего ритуала инициации [20]. Инициация переключает психическую энергию, позволяет символически прожить смерть прежней идентичности и возрождение в новом обличии. Инициируемый освобождается от прежней бессознательной целостности и власти родительских архетипов и обретает независимость и новую, более сознательную, зрелую целостность. Кроме того, ритуальное действо переводит внутренние изменения на внешний план, приводя к изменению социального статуса и вхождению в жизнь группы или общества. Несмотря на насильственный характер некоторых ритуалов, необходимых для запуска процесса, она оказывает цивилизующее и одухотворяющее действие, несмотря на искусственно созданные инициирующие церемонии и ускорение естественный развития личности.

Коллективное бессознательное, «коллективная душа человечества» содержательно наполнена древними символами, которые традиции охраняют, благодаря чему происходит межпоколенная передача культурного наследия. Важнейшей потребностью человека является ощущение принадлежности к духовной истории человечества. В современном мире эта потребность часто фрустрирована, человек переживает себя одиноким и выброшенным в мир. Воссоединение человека с этой духовной сердцевиной с помощью инициатического действа способно принести подлинное исцеление – обретение целостности, соединение в человеке [1].

Ориентация на проживание паттерна инициации вносит изменения в позицию терапевта и модель анализа. Аналитик выступает в роли священнослужителя, мистагога, гида в ритуале посвящения. Он отвечает за успешное прохождение каждой стадии, подталкивает инициируемого на следующий этап, готов взять на себя проецируемые образы и того состояния, к которому стремится инициируемый, и тех качеств, от которых он хотел бы избавиться. Критики Д.Хендерсона считали, что инициации при психоанализе должны быть более спонтанными и непредсказуемыми и отрицали необходимость управлять ими.

Подход Летуновского В.В. – экзистенциально-инициальная терапия помогает человеку измениться (инициация – это действие, которое вызывает изменение) в направлении более аутентичной, более прозрачной по отношению к Сути форме, найти свою форму, свой уникальный путь в жизни [13]. Иными словами экзистенциально-инициальная терапия помогает человеку стать самим собой и развить свои собственные таланты. Теоретическая основа подхода – фундаментальная онтология М.Хайдеггера и инициальная психология К. Дюркхайма [10, 19], которые концентрируют внимание на целостном бытии, неразрывно связанным с человеком, а не на человеке как изолированном существе. Поэтому истинное счастье человека возможно только в том случае, если он способен услышать «зов бытия» (Хайдеггер) и воплотить этот зов в соответствующей ему форме (Дюркхайм).

В экзистенциально-инициальном подходе речь идет не столько о мгновенной процедуре инициации, сколько об инициальном пути, т.е. пути экзистенциальном в узком смысле этого слова. Здесь мы напрямую выходим на тему подлинности собственного существования и усилии необходимом для подлинности. А быть подлинным – значит жить во всей полноте своего существа, всецело присутствуя в ситуации, а следовательно и в своем теле.

Еще один подход к инициациям в психотерапевтической практике предлагает Т.Б. Василец. Область применения ее инициатической работы – мужественность и женственность в структуре личности человека, Анима мужчины и Анимус женщины. В качестве форм инициатической работы она предлагает психодраму и символдраму – представление себя в том или ином образе, наполненном архетипическим содержанием. Проходя такие символические инициации, клиенты Т.Б. Василец получают возможность развить в себе недостающие или ущербные структуры личности. Клиенту предоставляется выбор образа и формы инициации [4].

Психотерапевтическая процедура часто бессознательно рассматривается пациентом как некое сакральное, инициатическое действо, неосознанно клиент сам ищет сакральность, несмотря на попытки терапевта выстроить отношения с пациентом на рациональном уровне. По сути, мы готовы вместе с С.В. Авакумовым выделить бессознательный запрос клиента на инициацию [1].

Таким образом, психотерапевтическая процедура может носить характер посвящения, что предполагает особенности внешних атрибутов психотерапии: оформление кабинета, одежда и поведение самого терапевта должны строиться из этой предпосылки. Особую роль приобретает «закрытость» личности терапевта для клиента, его избранность, владение «тайным знанием».

Итак, в традиционном обществе неуспех инициации влечет за собой исключение из социума, изгнание, одиночество и, в конечном счете, смерти. Если говорить о психотерапевтической практике, то именно с проблемами, аналогичными проблемам предка, не прошедшего или не выдержавшего процедуры инициации, обращается за помощью большинство современных пациентов – одиночество, страх, ощущение ненужности и прочее. То есть, запрос на инициатическое действие исходит не только от социума как тре­бование сохранения традиций, а скорее от субъекта в виде бессознательного мотива при обращении за психотерапией. Современный пациент просит психотерапевтической помо­щи, неосознанно рассматривая себя как человека, не имеющего инициации.

Кроме того, “традиционная идея инициации совмещает в себе посвящение кандидата в техники, обязанности и привилегии его поприща и радикальную корректировку его эмоционального отношения к образам родителей” [12, с. 104]. Д. Кэмпбелла, описывая мифическое воссоединение Героя с отцом через прохождение обряда (ритуала) инициации, пишет, что “он [Герой] теперь обладает полным правом принять на себя роль посвящающего, проводника, солнечной двери, через которую человек может пройти от младенческих иллюзий “доброго” и “злого” к восприятию величия космического закона, очиститься от надежды и страха и прийти к спокойному постижению разоблаченного бытия” [там же].

В последнее время возможно наблюдать появление термина «парентэктомия», который обозначает процедуру «освобождения от родительских пут», установок. Парентэктомия необходима «запоздалому подростку», которым может быть и человек солидного возраста, став взрослым, не смог повзрослеть, стать психологически, личностно зрелым, «застрявший» в инфантильной зависимости от родителей или значимых других. Он, возможно, не прошел «инициации взросления», не умер как ребенок и не родился как взрослая самостоятельная личность, и теперь нуждается в психологической помощи.

Если психотерапия в общей форме приводит к осознанию истинных желаний пациента и адаптации его в социуме через принятие ценностей, мировоззрения общества, ритуалов поведения, принятых в его группе, соответствие ожиданиям окружающих, то инициация не возвращает человека к общим, приемлемым в социуме иллюзиям, а освобождает его от иллюзий вообще.

Теперь рассмотрим возможность использования арт-инициатических технологий в психотерапевтической практике. Арт-терапия – один из самых мягких и в то же время глубоких методов в арсенале психологов и психотерапевтов. Рисуя, занимаясь лепкой или описывая в литературной форме свою проблему или настроение клиент имеет возможность получить символическое послание от самого себя, из собственного бессознательного. Рисунок в арт-терапии – способ познания и особый вид коммуникации, возмож­ность избежать внутренней цензуры. Этот метод возможно отнести к наиболее древним и естественным формам коррекции эмоциональных состояний, который многие используют спонтанно – чтобы снять накопленное психическое напряжение, успокоиться, сосредоточиться. Арт-терапия наследует архаические формы искусства. Инициатические действа традиционных обществ дали начало ряду арт-терапевтических техник – нанесение рисунков на тело, создание масок и т.д. Часто арт-терапевтические занятия сопровождаются специально подобранной музыкой, включают выражение своих чувств с помощью спонтанного движения и танца.

Символический язык изобразительного искусства наиболее адекватен для выражения содержаний личного и коллективного бессознательного [25]. Арт-терапия как средство свободного самовыражения и самопознания связана с раскрытием творческих способностей и сущностного потенциала человека, мобилизацией внутренних механизмов саморегуляции и исцеления. Опираясь на трансцендентные свойства символов и собственный творческий потенциал, участник способен достичь самоисцеления [17]. Творчество в группе приводит к выражению наиболее сложных содержаний психической жизни, связанных с мифологией, поэзией, сновидениями [2]. Сотворение участниками групповой ми­фопоэтической картины мира создает эффективную среду для взаимной поддержки при прохождении испытаний, позволяет каждому за счет взаимодействия достичь психической целостности.

Кроме возможности понять самого себя, арт-терапия позволяет достичь внутриличностной гармонии, развития глубинной уверенности в себе, повышения гибкости мышления и восприятия. Погружение и уединение участников во внутреннем мире образов и символов коллективного бессознательного создает условия для рефлексии, осознавания собственных переживаний, что делает арт-терапию средством инициации. Использование мультимодального подхода в арт-терапии расширяет возможности и репертуар ритуалов инициаций.

Инициационные арт-терапевтические техники используются нами в программе «Мужчина и его Женщина. Женщина и ее Мужчина», которая проводится с 2003 года. Целью программы является работа по гармонизации внутренних мужских и женских феноменов «Я» человека [5]. В программе принимают участие современные мужчины и женщины, именно те, у кого наиболее актуальна потребность в инициациях, которые, будучи уже взрослыми людьми, еще не достигли зрелости в отношениях с партнером. В программе участники имеют возможность пройти инициации в символической форме.

Содержательно теоретической базой работы является юнгианская аналитическая психология и исследования юнгианских аналитиков архетипических образов, пред­ставленных в сказочной культуре каждого народа [3, 4, 9, 11, 21, 25]. С помощью арт-терапевтических технологий происходит обращение к ресурсам коллективного бессознатель­ного, содержащихся в архетипах славянских народных сказок, былин и сказаний, описывающих этапы достижения зрелости личности, развития мужественности и жен­ственности.

Мифы и волшебные сказки обычно отражают путь успешной инициации. Архетипы, являющиеся содержанием сказок, выражают ступени «индивидуации» (по К.Г.Юнгу) – постепенного выделения индивидуального сознания из коллективного бессознательного, изменения соотношения и гармонизации сознательного и бессознательного в личности. Мифология, по сути, содержит описание развития души, историю взаимоотношений бессознательного и сознательного в личности, процесс их гармонизации на протяжении человеческой жизни от пробуждения к индивидуальному сознательному существованию. Прослушивание сказки может стать виртуальной и даже реальной инициацией. Передача волшебной сказки это и есть передача инициатического знания.

В качестве примера инициационной арт-терапевтической техники опишем инициацию «Фея».

В современном обществе женщина часто ощущает дефицит истинно женских качеств. Материнское разрешение быть женщиной, необходимое каждой, связано с пробужде­нием в дочери возможности быть в контакте со своей внутренней природной силой – способностью к восстановлению и гармонизации состояний, отношений, ситуаций, физичес­ких процессов, насыщению всего живого радостью и жизнеутверждающим смыслом [4, 6].

Фея – сказочный образ. Сказки имеют ирреальную природу, они не дают полезную информации о внешнем мире, несмотря на их реалистичность и атрибуты обыденной жизни. Предметом волшебных сказок являются процессы внутренней жизни человека. Архетип феи – составляющая гармоничной личности человека, он имеет светлую созидатель­ную природу, и наиболее близок к характеристикам истинной женственности. Волшебство феи целебно, оно восстанавливает и помогает преодолевать трудности роста. Ресурсы, которые становятся доступными для женщин благодаря контакту с областями коллективного бессознательного через образ феи, подпитывают женское. Исцеляющие и возрождающие возможности зрелой женственности получают наиболее органичное и естественное воплощение именно в этом архетипическом образе. Фея является феноменом чистой женственности, символической формой осознания могущества женского в глубинной природе женщины. Фея часто является крестной, осуществляет духовное водительство, отвечает за этическое развитие своих духовных детей [4]. Это содержательное наполнение имеет образ «Феи».

Арт-терапевтическая инициация “Феи” происходит следующим образом. На первом этапе используется метод направленного воображения. Инициирующиеся (возможно предварительное расслабление участников) представляют себя феей и собирают «свойства гештальта» (как выгляжу, во что одета, какая волшебная палочка и т.д.). Этот этап предназначен для погружения участников в пространство внутренней сказки, создание эффективной психотерапевтической среды для последующей инициации.

На втором этапе происходит создание волшебных палочек для фей (с участием и интеракциями ведущего). Этот этап соответствует этапу испытаний любой инициации. Инициирующемуся необходимо доказать свою готовность к «творению чудес».

Третий этап представляет собственно инициацию. На этом этапе участники садятся в круг, и каждому из них предлагается взять свою волшебную палочку и совершить волшебство (варианты: совершить волшебство для каждого участника группы; совершить три волшебства или семь чудес – символика цифр также может включаться в обряд инициации).

Таким образом, арт-терапия представляется нам наиболее адекватным методом включения инициации в процесс терапии, с учетом требований современного общества и в ответ на бессознательный запрос клиента в инициировании и его потребность в экзистенциальном опыте.

Литература:

1. Авакумов С.В. Мотив инициации в сновидениях и психотерапевтическом процессе // Журнал практической психологии и психоанализа. – № 4. – Декабрь 2003 г. – http://psychol.ras.ru/psypsa/
2. Арт-терапия в эпоху постмодерна/ Под ред. А.И.Копытина. - СПб.: Речь, Семантика-С, 2002. - 224 с.
3. Бреусенко А.А. К изучению ценностно-смысловой сферы личности: волшебная сказка как символическое выражение экзистенциального кризиса // Психологія на перетині тисячоліть: Збірник наукових праць учасників 5-х Костюківських читань. – К.: Гнозис, 1998. – Т.1. – С. 169–181.
4. Василец Т.Б. Мужчина и женщина – тайна сакрального брака. Инициационная терапия. – Ростов-на-Дону, 2004. – 150 с.
5. Вознесенская Е.Л. Арт-терапевтические технологии в формировании зрелых мужских и женских феноменов «Я» в пространстве внутренней сказки // Простір арт-терапії: можливості та перспективи. – К.: КИТ, 2005. – С. 33-44.
6. Горлова М.Ф; Ефимкина Р.П. Психологическая инициация женщины // Семейная психология и семейная терапия. – М., 2000. – № 4.
7. Гроф К. Духовный кризис. Когда преобразование личности становится кризисом / К. Гроф, С. Гроф / Пер. с англ. А. Ригина, А. Киселева; общ. и науч. ред. В. Майкова. – М.: АСТ: Изд-во Ин-та трансперсональной психологии; Изд-во К. Кравчука, 2003. – 383 с.
8. Гроф К. Неистовый поиск себя. Руководство по личностному росту через кризис трансформации / К. Гроф, С. Гроф / Пер. с англ. А. Ригина, А. Киселева; общ. и науч. ред. В. Майкова]. – М.: АСТ: Изд-во Ин-та трансперсональной психологии; Изд-во К. Кравчука, 2003. – 352 с.
9. Джонсон Р. А. ОНА. Глубинные аспекты женской психологии. – Харьков: «Фолио», 1996; М.: Институт общегуманитарных исследований, 1996. – 126 с.
10. Дюркхайм К. О двойственном происхождении человека. – Спб.: Импакс, 1992. – 156 с.
11. Калшед Д. Внутренний мир травмы. Архетипические защиты личностного духа. – М.: Академический Проект, 2001. – с.
12. Кэмпбелл. Д. Герой с тысячью лицами / Пер. с англ. К. Семенова. – К.: „София”, ltd., 1997. – 336 с.
13. Летуновский В.В. Экзистенциальная психотерапия и телесность человека // Вопросы ментальной медицины и экологии. – 2002. – Том 8. – №3. – С. 85–87.
14. А.М. Лобок. Антропология мифа: Библиотека философа. Философский андеграунд Урала. – Екатеринбург: Банк культурной информации, Отдел образования Администрации Октябрьского района города Екатеринбурга, 1997. – 688 стр.
15. Мелетинский Е.М. Аналитическая психология и проблема происхождения архетипических сюжетов. Бессознательное. Сборник. – Новочеркасск. 1994- с.159-167.
16. Мифологический словарь / Под ред. Мелетинского Е.М. – М.: БРЭ, ЛАДА-МАКОМ, 1992. – 524 с.
17. Практикум по арт-терапии// Под ред. Под ред. А.И.Копытина. - СПб.: Питер, 2000. - 448 с.
18. Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. (Собрание трудов В. Я. Проппа.) Комментарии Е. М. Мелетинского, А. В. Рафаевой. Составление, научная редакция, текстологический комментарий И. В. Пешкова. – Издательство "Лабиринт", М., 1998. – 512 с.
19. Хайдеггер М. Бытие и время: статьи и выступления. – М.: Республика, 1993. – 451с.
20. Хендерсон Д. Психологический анализ культурных установок. – М.: Добросвет, 1997. – 219 с.
21. Франц М.-Л. Психология сказки. – С.-Пб: Б.С.К., 1998. – 276 с.
22. Элиаде М. Аспекты мифа / Пер. с фр. - М.: Академический Проект, 2000. – 222с.
23. Энжелес Э. Путь четырех дорог. Архетипы воина, целителя, учителя и видящего. – К.: «София», 2003. – с.
24. Энциклопедия мистических терминов / Сост. С.Васильев и др. – М.: Локид-миф, 2000. – 576 с.
25. Юнг К.Г. и др. Человек и его символы / Юнг К.Г., фон Франц М.-Л., Хендерсон Дж.Л., Якоби И., Яффе А. – М.: Серебряные нити, 1998. – 368 с.
26. Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. – М.: Независимая фирма «Класс», 1999. – 576 с.